tol39: (Default)


Тундра и тайга охватывают почти всю Сибирь и европейский север России. Завораживающие пейзажи скрывают мощнейшую бомбу, заложенную природой. Можно ли ее обезвредить с помощью лошадей и бизонов?


Текст: Андрей Журавлев Фотографии: Андрей Каменев
National Geographic, январь 2012


26.12.2011

Oни не виделись по крайней мере 12 тысяч лет. Но, встретившись, быстро притерлись друг к другу. Теперь зубров, овцебыков и лошадей вновь можно видеть вместе, на одном арктическом пастбище, где они явно чувствуют себя единым стадом, словно буйволы, быкоподобные антилопы гну и зебры на просторах африканской саванны. Не хватает только крупной кошки вроде африканского льва или жившего здесь, в нижнем течении реки Колымы, еще несколько тысячелетий назад льва пещерного…

Когда мне впервые попалось в газетной заметке словосочетание «плейстоценовый парк», я подумал, что кому-то опять не дают покоя лавры Майкла Крайтона и Стивена Спилберга. Помнится, в серии увлекательных блокбастеров «Парк юрского периода» американские авторы создали удивительно живой портрет ученого, увлеченного своей идеей до степени легкого помешательства. А в заметке более всего обсуждались именно проблемы возрождения мамонтов с помощью древних сибирских яйцеклеток и современных японских технологий. Я не сомневаюсь в возможностях японских технологий, но вот сибирские яйцеклетки… Это вряд ли!



В «Плейстоценовом парке» исследователи решили превратить болотистую тундру в сухую саванну с помощью крупных травоядных.



Портрет мечтателя на фоне тундры. Афористичный, внушительный и до невозможности элегантный Сергей Зимов с «конским хвостом», выбивающимся из-под черного, «а-ля Че Гевара», берета, поначалу показался ярким представителем той же когорты авантюристов-исследователей, с явным перевесом первого качества. Превратить болотистую, гнусную (от слова «гнус»), кочковатую, промерзлую и глубоко заполярную тундру в сухую и ровную саванну с помощью совместного выпаса быков и лошадей? Даже если к ним добавить мамонтов и шерстистых носорогов, генмодифицировав лохматых исполинов из индийских слонов и белых носорогов?

Вот что по этому поводу думает в своем аляскинском далеко Дэйл Гатри: «Зимов должен разъяснить, каким образом благодаря выборочному выеданию крупные травоядные превратят толстый моховой покров с торфяными болотами и ерниками в колосящуюся степь. Чем они должны в тундре питаться, чтобы вместо мха выросла трава? Даже, если представить, что, скажем, северные олени съедят весь мох, не увлажнится ли эта территория еще больше?»

У заслуженного профессора из самого северного в мире университета (Фэрбанкс, Аляска) накопилось еще немало вопросов к не обремененному никакими степенями руководителю самой северной в мире научной станции (Черский, Саха-Якутия). До обывательского вопроса – зачем вообще все это нужно? – Гатри не опускается. В заочном споре двух уважающих друг друга противников его больше интересует то, что было в Сибири и на северо-западе Северной Америки многие тысячи лет назад. Как выглядела мамонтовая степь? Почему распалось северное сообщество гигантов и погибло большинство из них?

Самая большая бомба. И все-таки ключевой вопрос здесь – зачем. И обращен он не в прошлое, а в будущее. Потому и созданная геофизиком Сергеем Зимовым Северо-Восточная научная станция РАН напичкана ценнейшим оборудованием, а студенты и аспиранты со всего мира выстраиваются к нему в длинную очередь, хотя пребывание на «полюсе экономической недоступности» (выражение Зимова) обходится им в копеечку. Например, Дилан Броудрайд из Университета Кларка (Вустер, Массачусетс), которая сидит за бинокулярным микроскопом, прилетела сюда, чтобы изучать годичные изменения уровня углекислого газа по спилам лиственничных стволов. Глядишь, и получится еще одна лучшая в США студенческая работа, что здесь уже бывало.

Зимова, как и всех думающих ученых, волнуют проблемы изменения климата, но на данный вопрос именно у этого типа ученых однозначного ответа нет. Конечно, чем «тупее фермер, тем крупнее у него картошка» (правило Зимова), но на науку, особенно о таких многофакторных явлениях, как климат, данное правило лучше не распространять. Да, температурные колебания как-то связаны с уровнем содержания парниковых газов в атмосфере. Что теперь? Упразднить производство? Закрыть фермы? Но ведь на Земле задолго до появления человека были гораздо более теплые эпохи, чем нынешняя. И источники парниковых газов в природе существуют достаточно мощные.

Один из них запрятан на бескрайнем севере нашей страны. Это вечная мерзлота, или многолетнемерзлые породы. Сойдя летом на берег Колымы, можно не только увидеть ледяные жилы, клиньями пробивающие обрыв, но и почувствовать запах хлева при полном отсутствии коровников. Это запах метана, присущий любому скотному двору. Только тысячи лет метан, будучи частью органического вещества, был законсервирован в многолетнемерзлой толще. В теплое время эта толща немного оттаивает, бактерии начинают разлагать органическое вещество, и метан устремляется на свободу. Чем дольше стоят погожие дни, тем больше выделяется газа, а чем больше его выделяется – он же парниковый, – тем длиннее теплый период. Так развивается автокаталитический (самовоспроизводящийся) процесс. А теперь представим, что растаяла вся вечная мерзлота, грохнув в атмосферу от 500 до 700 гигатонн углерода…

Вот Зимов и пытается смоделировать, как эту бомбу обезвредить.

Парк под паром. Не выходя на большую Колыму, мы плывем по бесчисленным протокам Колымской низменности, где нетрудно было бы спрятать всю испанскую Армаду. Самое место для дикого парка. Здесь белые лошади, каштановые зубры и примкнувшая к ним пара черно-коричневых овцебыков продолжают кружение по зеленому лугу. Лошадиный вожак выбирает позицию между нами и стадом: он здесь за главного. Вот один из быков, чтобы стряхнуть с себя назойливую мошкару, резко подпрыгивает и совершает в воздухе почти полный оборот вокруг своей оси. Сосед, приняв прыжок за вызов, бросается бодаться. Его примеру следует овцебычок, но метит не в лоб, как принято в поединке достойных друг друга соперников, а в зад противнику, за что получает нагоняй от всех зубров сразу…

«Почему траву подстригают? – задает риторический вопрос Зимов, присаживаясь на кочку. – Потому что там, где поселился человек, раньше было много разных травоядных. Но после исчезновения мамонтовой фауны тундру стричь и утаптывать некому. Вот и ширится моховое болото. Небольшую часть его мы превратили в полигон, где собрали разрозненных ныне современников мамонтов. Воссоздать всю экосистему невозможно, но вернуть на место важные ее элементы – вполне. Мне приятно управлять природой: несколько лет назад здесь чавкало болото, а сейчас перед нами – настоящая кустарниковая саванна».

В быстром преобразовании ландшафта ничего удивительного нет: в Заполярье осадков выпадает немного. Но если травы всасывают и испаряют воду достаточно быстро, мхи и лишайники, не имеющие корней, способствуют накоплению влаги в почве. Так что, выедая и утрамбовывая мхи, травоядные превращают тундру в степь: трава при тех же условиях растет лишь гуще. «Конечно, проблем много. Оценить результаты мы сможем только лет через тридцать. Нужны крупные хищники – львы или тигры – для естественной регуляции численности травоядных. И вопрос дня: кто будет есть дерьмо?» – говорит Зимов. Вопрос отнюдь не забавен: ведь только благодаря деструкторам, например жукам-навозникам, питательные элементы возвращаются обратно в почву, чтобы трава росла еще гуще, и цикл травы–животные–травы замыкался.
-----
Источники:
1. http://ru.wikipedia.org/wiki/Плейстоценовый_парк
2. http://www.pleistocenepark.ru/ru/press/ - официальный сайт проекта (очень интересные фото)
3. http://forum.zoologist.ru/viewtopic.php?id=634&p=1 - тема на Зоологическом Форуме, где энтузиасты обсуждают проект.


16 тысяч гектаров тундры (более 250 тысяч дачных участков) на стыке Якутии и Чукотки стали исследовательским полигоном под названием «Плейстоценовый парк».

Автор: Андрей Каменев (все фото)



В парке лосятам предстоит сначала привыкнуть к просторному вольеру и соседству – пока за загородкой – других животных. Знакомство с обильной мошкой им тоже в новинку и радости не доставляет. Вернуть на место животных, переживших плейстоценовую эпоху, собираются в «Оренбургской тарпании», на острове Сир-Бани-Яс в ОАЭ и на ранчо Теда Тернера в США. Но пока «Плейстоценовый парк» – один.


Клочки луговой степи (это и следующее фото) из лисьего хвоста, пижмы, Иван-чая и цикуты (болиголова) быстро отвоевывают себе пространство там, где тайга и тундра были повреждены человеком и его домашними животными. То же могут сделать и дикие копытные, если их достаточно много.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

tol39: (Default)
tol39

January 2013

S M T W T F S
  12 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 08:28 pm
Powered by Dreamwidth Studios